Tags: модерн

Дали

75 городов (Барселона: декабрь 2014 - январь 2015 г., часть 7)

6) 7 января (окончание)
Посмотрим теперь на картины прославленных мастеров европейской живописи.
1. Эль Греко. Апостолы Пётр и Павел (1590-1600)
DSCN2369

Collapse )
Сагрестани

Веберн

Удивительно: слушал, слушал; в свое время почти все из полного собрания на Дёйче Граммофоне прослушал, но, как говорится, просто принимал к сведению, хотя интерес к этой музыке был.
А вот недавно, после Шести оркестровых пьес op. 6, вдруг произошел скачок: я стал чувствовать эту музыку. Слушаю и буквально упиваюсь. И всё в большей степени понимаю, насколько проницателен был А. Берг, сравнивавший Веберна с Моцартом (я тут об этом уже писал). Вот цитата из высказывания Ф. Гершковича, приводимая в книге "Неизвестный Денисов"(М.: Композитор, 1997): «От Альбана Берга я слышал следующую оценку музыки Антона Веберна, сначала сбившую меня с толку, но которую я начал понимать очень хорошо после того, как мне стало известно стремление Берга к популярности: «Веберн пишет очень красивую музыку, которая, однако, никогда не добьется популярности. Его музыка - как музыка Моцарта; Моцарт тоже непопулярен»» (с. 143).
Известно высказывание Г. Чичерина: "Моцарт - самый сложный, самый эзотерический из всех композиторов". И Веберн может соперничать с ним на поле эзотерики. При всем различии, даже несопоставимости, стилей и эпох.
Тот же Денисов заметил, что музыка Веберна доступна по существу лишь музыкантам-профессионалам (как тут не вспомнить Брюсова, писавшего, что "Домик в Коломне" Пушкина доступен почти только поэтам).
И при этом (типичный парадокс, если можно так выразиться): возникает иллюзия легкой имитации того и другого. Некоторые слушатели (обычно это не музыканты), услышав что-то из зрелого Веберна, замечали: "Так это каждый так может!". "Мой Васька бегает по роялю", - как сказал Глазунов (чуть ли не в разговоре с М. Юдиной), оценивая музыку то ли Кшенека, то ли кого-то из нововенцев. Васька - это кот. А Л. Сабанеев писал (не без хвастовства), что очень легко и быстро научился имитировать стиль Моцарта.
Так что действительно: "О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух..."

Collapse )
Сагрестани

Веберн - Шесть пьес для оркестра, op. 6 (Берлинские филармоники, дир. П. Булез)

Это абсолютно гениально.
(A propos: после Моцарта очень даже идет, на ура.)
Тем более, если учесть дату написания - 1909 год, Малер еще жив. И - я так раньше этого не понимал - явный отсыл к Малеру в 4-й пьесе (Marcia funebre), самой протяженной и безусловной кульминации всего цикла. Этот потусторонний, инфернальный Кондукт сразу заставляет думать о начале Пятой симфонии. Но ведь Веберн и Малер - антиподы! Хотя бы по параметру компактности. И совсем уже запретная ассоциация: слушая это, я вспомнил "Превращение" Кафки.
Да, многие позднейшие авторы питались, прошу прощения, крохами с этого стола. Но не будем называть имен (в отличие от Ахматовой, которая по поводу "Улисса" Джойса сказала: "Великая книга, изумительная книга! Хэмингуэй и Дос Пассос вышли из него: оба питались крохами с его стола").
Гебуртхаус

В. Ландовска о Моцарте

"Произведения Моцарта могут быть легкими для чтения, но они очень трудны для исполнения. Малейшее пятнышко уродует их. Они чисты, ясны и радостны, как весна; они совершенно не похожи на те грязные и тинистые пруды, которые кажутся глубокими только потому, что не видно их дна. Во времена Моцарта в моду еще не вошла мания широты и глубины".
(Ванда Ландовска о музыке. - М.: Радуга, 1991. - С. 302.)

Я бы не подписался безоговорочно под этими словами (слишком уж благостная характеристика Моцарта, но в плане трудности исполнения всё точно), зато сравнение с "грязными и тинистыми прудами" некоторых опусов более позднего времени очень хорошо. Я сам это чувствую при слушании, например, Регера или Пфицнера. Вообще эпоха модерна тут небезупречна. "Усилие так осталось усилием", как замечательно написано у Тургенева.
О заметности усилий и Моцарт кое-что заметил:
"Концерт таков: звучит плохо, неестественно; марширует по всем тональностям, зачастую слишком уж топорно. И во всем ни малейшего колдовства. Когда кончилось, я его вовсю расхвалил. Бедняга, верно, здорово потрудился. Да и учился, видимо, порядочно".
(А. Эйнштейн. Моцарт.- М.: Музыка, 1977. - С. 161.)
Это отзыв о двойном флейтовом концерте Фридриха Христиана Графа в письме к отцу от 14 окт. 1777 г. из Аугсбурга*.
_____________________
* Почему-то в нашем "полном" собрании писем этого письма нет(?). В книге П. Луцкера и И. Сусидко перевод этого отрывка таков:
"Не очень хорош на слух. Не естествен. Он слишком часто марширует по тональностям -- плюх (Plump); и всё это без тени мастерства. После исполнения я весьма сильно его превознес... В конце концов бедный человек довольно много потрудился и весьма основательно учился"
(П. Луцкер, И. Сусидко. Моцарт и его время. - М.: Классика-XXI, 2008. - С. 438.)
Вот-вот! "Колдовства" (мастерства? я бы всё же настаивал именно на колдовстве) и нет во многих сочинениях современников Моцарта - в отличие от него самого.
Сагрестани

Песни Г. Вольфа (Д. Фишер-Дискау, Д. Баренбойм)

Вчера почтил память великого певца песнями Вольфа на стихи Гете, Гейне и Ленау в его исполнении (за роялем Д. Баренбойм). Песен на стихи Ленау я раньше не слыхал, и они оказались для меня открытием.
А сегодня с утра меня преследовала песня Lebewohl (Э. Мёрике), фортепианную партию которой я на заре туманной юности играл, упиваясь ее гармониями
Разумеется, стал слушать. И она потянула за собой много другого, в том числе гениальнейшего "Огненного всадника".
Сагрестани

Малер - Пятая симфония (К. Аббадо, Чикагский симф. орк.)

Как только начинается этот инфернальный Кондукт, меня посещает фантастическая мысль, что Малер жил в СССР в 30-е годы. Я вспоминаю картину малоизвестного художника Лучишкина "Шарик улетел" (в Третьяковке, на Крымском валу).
Да, Шостакович испытал сильнейшее влияние Малера, и финал его 4-й прямо восходит к первой части 5-й Малера. Я уже не говорю о том, что наши кинокомпозиторы (да и не только наши) просто крали у Малера пригоршнями. Например, пиццикатный эпизод 3-й части буквально перетащен в какой-то фильм, но только не могу вспомнить, в какой. Кстати говоря, симфоническую поэму Шенберга "Пеллеас и Мелисанда" тоже растащили по голивудским фильмам.
А вот что писал о симфонии Р. Роллан в очерке "Французская и немецкая музыка", вошедшем в книгу "Музыканты наших дней".
Collapse )

Как это у Ахматовой? "Так и знай - обвинят в плагиате".
Выдающийся музыколог, что забавно, "прозевал" вторую часть, которая действительно все время прерывается вторжением Кондукта, и возникает наложение двух текстов - как в одной главе "Игры в классики" Кортасара, где авторский текст "прослоен" текстом романа Бенито Переса Гальдеса.

А я не могу теперь слушать Adagietto и не видеть при этом Венецию.
Сагрестани

Малер - Симфония № 7 (Акад. симф. орк. Лен. гос. филармонии, дир. К. Кондрашин, 1975)

Одна из записей, купленных сегодня в результате опустошительного набега в книжные и дисковые магазины.
На мой взгляд, превосходная запись, превосходное исполнение, которое, пожалуй, заставит меня пересмотреть мое негативное отношение к этой симфонии (точнее, к ее крайним частям).
Сагрестани

Чайковский - Симфония №3 D-dur op. 29 (Караян, 1967)

Сегодня не было такого отторжения, как в первый раз.
Более того, крайне медленный темп вступления вдруг заставил меня почувствововать в этой музыке даже что-то малеровское (начало 5 симфонии) - какой-то кукольно-балетный "кондукт", хотя такой несказанной жути, как у Малера, тут нет.
Сагрестани

Брукнер - Струнный квинтет F-dur (Kocian Quartet, Lubomir Maly, 1 альт)

Выполняя просьбу моего друга mendelbookinist, прослушал Струнный квинтет Брукнера (слушал как-то очень давно, в молодости, и тогда он не произвел на меня впечатления).
Сочинено в 1879-84 гг. Поразительная мелодическая красота медленной (третьей) части заставляет вспомнить камерную музыку Шуберта (его последний, G-dur'ный, квартет), но это очень "отдаленный дериват" Шуберта все же (Соллертинский был уж слишком смел, когда писал, что "Брукнер - это Шуберт второй половины XIX века"). Гораздо ближе это по духу камерной музыке Регера или Пфицнера.
Мир квинтета не имеет почти ничего общего с миром его симфоний. Третья часть, правда, чем-то предвосхищает Adagio Восьмой симфонии, а экстатическая кода финала - коды крайних частей Седьмой симфонии.
Эта музыка идиллична, пасторальна, что сближает ее с Шестой симфонией (последняя, впрочем, есть некая космическая пастораль: кто-то созерцает красоты нашего шарика, летя на космическом корабле, или на волшебных конях).
Дали

Шостакович - Пятая симфония (Национальный симф. орк., дир. М. Ростропович)

Весь день в голове звучали две вещи: Диабелли-вариации Бетховена и Пятая Шостаковича. Придя домой (и в себя после 9-часового рабочего дня, когда уже от студенческих контрольных и ДЗ в глазах рябило), чуть было не завел пластинку со 120 опусом в исполнении М. Юдиной, но в последний момент вдруг поставил диск с Пятой Шостаковича.
Конечно, это совершенно гениально. Пронзительно гениально, я бы сказал. Как-то я в последнее время избегал слушать Пятую, она была у меня в тени Четвертой. А в юности это было одно из первых сочинений Шостаковича, которое буквально заворожило меня.
В исполнении показалось тяжеловатым Скерцо, но в то же время я никогда так остро не чувствовал его связи с "Петрушкой" Стравинского. А уж последние удары большого барабана действительно звучали как "месть кому-то", что точно сформулировал Фадеев. Эта концовка, с другой стороны, может быть воспринята как злая пародия на завершение Третьей симфонии Малера.
Но все же в финале есть и настоящая радость. Иначе все было бы просто.

Простим угрюмство - разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь - дитя добра и света,
Он весь - свободы торжество!