Tags: Моцарт_симфонии

Делякруа

Берлиоз и Моцарт

Прослушанная вчера «Фантастическая симфония» Берлиоза, абсолютно гениальная, абсолютно аклассическая, одно из величайших художественных открытий во всей истории музыки, вдруг вызвала в голове g-moll’ную симфонию Моцарта (К. 550). Тема ее первой части прямо вывелась, «дедуцировалась», из главной темы 1-й части «Фантастической». И если уж говорить о классицистских предшественниках симфонии Берлиоза, то это именно поздняя g-moll’ная симфония Моцарта. Соллертинский уподоблял программные симфонии Берлиоза авантюрному роману. Но симфония Моцарта – тоже симфония-роман. И никакой не «Вертер». «Опасные связи» Шодерло де Лакло – вот параллель.
Гебуртхаус

Моцарт - Симфонии №№36 и 38 (К. Бём, Берлинские филармоники)

Конечно, это великолепные исполнения. Финалы в этой интерпретации совершенно грандиозны. Если бы еще всё повторял... Как ни странно, в финале "Пражской" повторил экспозицию. И только сейчас я услышал в разработке финала "тень" медленного вступления.
Гебуртхаус

Моцарт и Веберн

Гениальный пианист и пламенный моцартофоб Глен Гульд, называя g-moll'ную симфонию (К. 550) удручающе банальной, выделяет в ней одно место - начало разработки финала, где вдруг Моцарт, по мнению Гульда, становится вровень с самим Веберном. Место и впрямь экстраординарное, и снисходительная похвала Моцарту в устах его ненавистника дорогого стоит.
Но к перечню мест у Моцарта, где он достигает высот нововенской школы, я бы добавил полутороминутную жигу G-dur (K. 574) и финал квартета A-dur (K. 464), который сам Бетховен переписал для себя в партитуре.
***
А я, как истый антимоцартофоб, после жиги прослушал Adagio h-moll (K. 540) - Браутигам записал их на диске друг за другом - и должен сказать, что этих высот не достигает никто, даже Веберн.
Кошка

Демоны и ангелы

В предыдущем сообщении я показал фотографию картины Гойи "Св. Франциск де Борха (S. Francisco de Borja) помогает умирающему без покаяния".

DSCN4839

Collapse )
Бронзино

Чайковский - 180

Сегодня 180 лет со дня рождения Петра Ильича Чайковского.
Я полагаю, что Чайковский - номер первый в русской музыке за всю ее историю. И никто не убедит меня в обратном. Та вершина, которой он достиг в Шестой симфонии, осталась непревзойденной. Разве что 15-я Шостаковича, может быть, находится на той же высоте.
И, опять-таки, по моему разумению, Чайковский является открывателем нового типа симфонизма. Не секрет, что не так уж редко проводились параллели между симфоническими жанрами и литературными. Сравнение g-moll'ной (№40) симфонии Моцарта с романом Гёте ("Страдания юного Вертера") стало общим местом (но, ИМХО, это неудачная и поверхностная параллель). Так вот Чайковский изобрел (неважно, сознательно или интуитивно) симфонию-повесть. Повесть в духе Чехова и даже Горького; то, что у Чехова называли жестоким реализмом. Я немного писал об этом на блогспоте.
И - никакого спасения души. "Но Меженецкий не ожил", - вспоминаем мы сардоническую заключительную фразу рассказа Л. Толстого "Божеское и человеческое".
***
Даже такой штатный моцарто- и шопенофоб, лютый ненавистник романтизма, как Глен Гульд, ставил Чайковского на первое место в русской музыке 19 века. Он ограничивался 19 веком, а в 20-м считал первым номером Прокофьева. Это я не комментирую. "Жираф большой, ему видней".
Гебуртхаус

Брукнер – Симфония №00 f-moll (С. Скровачевский)

Это самая ранняя симфония Брукнера, которую он писал под руководством О. Кицлера в 1863 г. и которая так и называется «Ученическая» (Studiersymphonie). Автору почти 40 лет.
Почти ничто не напоминает нам здесь о зрелом брукнеровском симфонизме, возможно самом индивидуальном симфоническом творчестве 2-й половины 19 века. На мой взгляд, первая часть просто не получилась. Медленная, вторая, самая лучшая (как вообще у Брукнера), и в ней что-то можно расслышать из истинного Брукнера. Скерцо и финал (наиболее уязвимая часть даже в зрелых его симфониях) вполне симпатичны (особенно Скерцо). А так слушаешь и не знаешь, кого слышишь: то ли Шуберта, то ли Брамса, то ли Дворжака. Кстати, вторая часть начинается почти цитатой из второй же части шубертовской Четвертой («Трагической»). Ближе всего как раз всё это к симфониям Шуберта, но не к самым сильным (Восьмой и Девятой). Продолжительность по брукнеровским меркам мизерная – 36 минут.
***
Collapse )
Гебуртхаус

Про музыку

Писать тут о музыке - дело дохлое (или полудохлое). Но всё же, если вдруг возникают какие-то сильные впечатления, то хочется что-то промычать.
Я говорил тут недавно о своем шопеновско-скрябинском "запое". И классики (мои любимые, венские) были в полном забросе.
Но вот слушая очередную запись шопеновского ноктюрна f-moll (op. 55,№1), я в завершающем его разделе (где триоли в правой руке) отчетливо услышал моцартовское Рондо a-moll (K. 511), завершение его среднего, мажорного, эпизода. Естественно стал слушать Рондо и о впечатлениях написал на блогспоте.
Меня совершенно обожгла невероятная загадочность этой, казалось бы, нехитрой пьесы Моцарта. И если моя гипотеза о связи с глюковской арией верна*, то можно в очередной раз поразиться тому, что делает Моцарт с чужим материалом, какой разворот приобретает наивная сицилиана Глюка, какие бездны разверзаются.

Collapse )
Гебуртхаус

Моцарт - Симфонии №№40 и 41 (Б. Вальтер)

Я давно не переслушивал эти записи (с Нью-Йоркским филармоническим оркестром), и сейчас отчетливо понял, что они совершенно изумительны и непревзойденны, несмотря на игнорирование повторений в сонатной форме.
В частности, никто с такой отчетливостью не исполняет пятиголосное фугато в экспозиции финала 41-й, особенно проведение темы в басах, которое даже замечательные дирижеры зажевывают. И заключительный вертикально-подвижной контрапункт (пятитемный и пятиголосный) звучит так кристально, что обнаруживаемый анализом "магический квадрат" звучит и заставляет вспомнить коду финала 8-й симфонии Брукнера.
Гебуртхаус

"Юпитер"

Каким счастьем было отметить возвращение к музыке этой изумительной моцартовской симфонией!
(Запись Р. Баршая)
Шостакович цитирует Танеева:
"Танеев однажды хорошо сказал про Моцарта: "Двойные и тройные контрапункты, обращенные контрапункты и т.д. - всё это в изобилии встречается в струнных квартетах и квинтетах Моцарта. Между тем Моцарт один из самых понятных и общедоступных композиторов, и его контрапунктическая ученость часто только помогает ему быть ясным".
Именно так [продолжает ДДШ]: настоящая ученость помогает простоте. Каких только контрапунктических ухищрений, каких сложнейших полифонических комбинаций не встретишь в музыке Моцарта! Вспомните, например, знаменитый финал симфонии "Юпитер". Сплетения голосов приобретают здесь столь запутанный, сложный характер, что это даже проанализировать трудно. А на слух всё это звучит удивительно просто, естественно, непринужденно, в сотни раз естественнее, чем неизмеримо более простая по фактуре музыка того же Клементи, звучит так, что слушателю даже и в голову не приходит, какого напряжения мысли потребовалось, чтобы написать эту легкую, изящную, искрометно-жизнерадостную музыку".
(Д.Д. Шостакович. Мастерство и ремесло//Дмитрий Шостакович. - М.: СК, 1967. Сборник, выпущенный к 60-летию Шостаковича.)
И о сложности Моцарта говорит человек, который наизусть играл Большую Фугу Бетховена (!).
Но многочтимый Сергей Иванович ошибается. Т.е. "понятна" внешняя оболочка музыки Моцарта, а так прав Чичерин: Моцарт самый малодоступный, самый эзотерический из всех композиторов. Но "глупая" романтическая эпоха (придавленная, по выражению Аберта, титанизмом Бетховена, тоже наполовину ею понятого) ничего, кроме внешней оболочки тут и не видела. А еще глупее ругать романтизм за это невидение. Всё совершенно закономерно. Но были исключения: Шопен, Брамс, Чайковский.