Tags: Каллас

Гайдн

О некоторых музыкальных впечатлениях

В декабре я слушал симфонии Гайдна подряд и строго в обратном порядке: от 104-й до 88-й (под упр. А. Дорати).
Какой блеск, юмор, глубина и многообразие чувств, фантастическое мастерство! Одна симфония лучше другой. Но всё же самая совершенная – последняя, 104-я. Какой разворот получает народная (хорватская) мелодия в финале! Даже Глинка в «Камаринской» этого не достигает. Среди не самых популярных симфоний, между «Лондонскими» и «Парижскими» (№№88-92), есть совершенно великолепные вещи. Например, 90-я, с обширными соло деревянных духовых, что приближает ее к типу симфонии-кончертанты.
Collapse )
Бронзино

Мария Каллас - 95

Сегодня исполнилось 95 лет со дня рождения Марии Каллас (1923-1977). Каждый, кто слушал в ее исполнении "Норму" Беллини и "Лючию" Доницетти (особенно!) не может остаться равнодушным.
На тюбике выложили недавно снятый во Франции документальный фильм "Мария до Каллас":

Бронзино

М. Каллас

Сегодня, в День рождения Марии Каллас, нет ничего более подходящего, как слушать запись "Нормы" под управлением великого Т. Серафина.
(Cast: Поллион - Марио Филиппески, Оровезо - Николо Росси-Лемени, Норма - Мария Каллас, Адальджиза - Эбе Стиньяни, Клотильда - Рина Каваллари; хор и орк. театра "Ла Скала", дирижер Т. Серафин.)

Еще об этом.

 photo SAM_7530_zps50aa2cd3.jpg
Сагрестани

Беллини - "Норма"

Купил на днях новую запись "Нормы": Норма - Ч. Бартоли, Адальджиза - Суми Йо, Поллион - Дж. Осборн, Оровезо - М. Пертузи, Клотильда - Л. Никитеану, Флавио - Р. Масиас; "International Chamber Vocalists", Orch. "La Scintilla", дир. Дж. Антониони.
(Запись 2011 и 2013 гг.)

Прекрасная запись, прекрасное исполнение. Хотя Ч. Бартоли строит роль абсолютно по-другому, чем М. Каллас. У Каллас Норма - жрица, а уж потом женщина; у Бартоли как раз наоборот. И решение Бартоли правильное, так как состязаться с Каллас на ее поле невозможно.
Но в старой записи с Каллас и Серафином некоторые места гораздо выразительнее и значительнее. Например, начало последнего дуэта Нормы и Поллиона (тема которого странным образом напоминает тему третьей части 18-й сонаты Бетховена; хотя, если подумать, ничего странного тут нет) в новой записи как-то скомкано, слишком быстрый темп. Да и весь финал в старой "Норме" производит более сильное впечатление.
Дж. Маццини писал в "Философии музыки" (связывая надежды на возрождение итальянской оперы не с Беллини, которого к тому времени уже не было в живых, а с Доницетти):
"Беллини - мы оплакиваем его безвременную кончину - не был, как мне кажется, прогрессивным талантом и не смог бы, если бы жил, выйти из того круга, в котором вращалась его музыка. Прекраснейшие из его идей нужно искать в "Пирате", "Норме". Дуэт "Беги, о ты, несчастный", другой дуэт "Ты рану в сердце мне открыл", так редко поющийся в Италии, и в первую очередь его стретта, затем почти весь последний акт "Нормы", рафаэлевский по замыслу и рисунку, - вот и весь Беллини" (Дж. Маццини. Эстетика и критика. - М.: Искусство, 1976. - С. 258, сноска; выделено мной.- АиБ).

Я бы сказал, что вся опера "рафаэлевская по замыслу и рисунку". Тут так очевидно предвосхищены, в частности, большие финалы Верди - вплоть до грандиозного завершения третьего акта "Отелло".
Сагрестани

Струнные квартеты и квинтеты Моцарта в исполнении The Juilliard String Quartet

Еще одно мое позавчерашнее моцартовское приобретение - записи шести "гайдновских" квартетов и всех струнных квинтетов Моцарта в исполнении The Juilliard String Quartet (записи, в основном, конца 70-х годов). John Graham - второй альт.
Прослушал вот только что квинтет D-dur, K. 593.
Просто прекрасно играют! Таким полнокровным предстает искусство Моцарта в их исполнении: и страсть, и чувственность, и отчаяние, и веселая игра, все краски жизни и мира. Нет ни малейшего намерения сделать Моцарта ангелочком или сухим академистом в напудренном парике. Особенно меня пленила в их исполнении вторая часть, где подчеркнута та самая космическая скорбь, о которой пишет Чичерин, тогда как, например, Грумьо со товарищи впадает тут в некую слезливость.
А вчера после почти 12-часового рабочего дня я почувствовал неодолимое желание что-нибудь прослушать, хотя так поздно я музыку не слушаю. Поставил в том же исполнении квинтет C-dur, K. 515. Тоже очень хорошо, хотя и репризы не выполнены, но дыхание музыки схвачено замечательно. Мне все-таки кажется, что в этом квинтете Менуэт уместнее на втором месте (так играет "Татраи-квинтет", например), а джульярдцы, как и ансамбль Грумьо, помещают его на третье место в цикле.
В общем, Кёхель 515 (прослушанный в наушниках около полуночи) вернул мне вчера силы после того, как почти в 21.30 пришлось несчастным слушателям второго образования доказывать теорему об алгоритмической неразрешимости проблемы останова для нормальных алгорифмов...
***
Еще в комплекте есть последний гайдновский квартет (op. 103) с джульярдцами и кларнетовый квинтет Моцарта с другим составом исполнителей.
Сагрестани

Pauvre grande beauté!

Pauvre grande beauté!
....................................
- Mais pourquoi pleure-t-elle? Elle, beauté parfaite
Qui mettrait à ses pieds le genre humain vaincu,
Quel mal mystérieux ronge son flanc d'athlète?

Ты плачешь, Красота!
......................................
- О чем же плачешь ты? В могучей совершенной,
В той, кто весь род людской завоевать могла,
Какой в тебе недуг открылся сокровенный?

(Бодлер. Маска, перевод В. Левика)
Collapse )
Сагрестани

Рахманинов - Рапсодия на тему Паганини, соч. 43 (В. Ашкенази/Лонд.симф.орк., дир. А. Превен)

Совсем не собирался слушать Рахманинова. Но вошед сегодня в магазин на Садовой Триумфальной, вдруг был совершенно пронзен звучавшей там музыкой. Не сразу сообразил, что это, но потом понял, что это медленная часть Второй симфонии Рахманинова. Был продавцами поставлен какой-то сборный рахманиновский диск: потом началась первая часть "Симфонических танцев", а после - Рапсодия.
Вот часто такие случайные попадания "в музыку" действуют гораздо сильнее специального прослушивания. В том же магазине как-то несколько лет назад я был заворожен певшей с диска Марией Каллас.
Некоторые вещи Рахманинова представляются мне параллелью бунинской прозе: какая-то невероятная, жгущая осязаемость, зримость чувств и предметов.