Tags: Байрон

Бронзино

Контраст

SAM_7355

О люди ! Жалкий род, достойный слёз и смеха.
Жрецы минутного, поклонники успеха !

Но, может быть, точнее тут байроновское

Unworthy manhood!-unto thee
Indifferent should the smile or frown
Of Beauty be.


Смотрю на эту фотографию (на рабочем столе компьютера), сделанную мной в Риме 25 июля 2014 г., и не могу не поразиться столкновению вечного искусства и жалкой человеческой "сиюбытности" (если вспомнить Хайдеггера). Выглядит, как скопление букашек.
Но ведь клопы (или муравьи) создали гиганта, преодолевая тем самым самих себя. Парадокс!
Тигр-2

75 городов (Венеция, август 2014, часть 5)

Надо заканчивать венецианскую ретроспективу.
Оставшиеся 4 дня хочу уложить в один пост. О них много и подробно написано раньше.
Так что финальчик будет недлинным (как писал Шопен про финал своей сонаты b-moll: "...недлинный финальчик, где правая рука unisono болтает с левой").
18) 17 августа
После пляжа поехали в Венецию и вышли в садах Св. Елены. Надо же отдать должное двум великим антагонистам - Вагнеру и Верди:

SAM_6171
SAM_6172

Collapse )
PS. Как гениально "вмонтировал" Висконти 4 часть Пятой симфонии Малера в фильм "Смерть в Венеции"! Нельзя уже слушать ее, не представляя этот колдовской город. Последние дни Adagietto преследует меня, как наваждение, всё время в ушах. Ночью снится.

SAM_6257
SAM_6259
(снимки 23 августа 2011 г.)

Вот так вплывал в Венецию герой фильма (правда, там нет такого солнца). И с этой точки город предстает не то, как мираж, не то, как декорация огромного театра.

Зрелище, единственное в мире.
Бронзино

75 городов (Венеция, август 2014, часть 4)

17) 16 августа
Сначала был Дворец Дожей.
Фотографии живописи, сделанные без вспышки старым аппаратом, я показывать не могу. Но во дворе и из окон можно.

SAM_5777

Collapse )
Море

75 городов (Венеция, июль-август 2010 г., часть 1)

Ночь тиха, в небесном поле
Светит Веспер золотой.
Старый дож плывет в гондоле
С догарессой молодой.
Воздух полн дыханьем лавра.
Дремлют флаги бучентавра.
Море темное молчит.

Пушкин

Начинаю венецианскую ретроспективу.
Впервые мы оказались в Венеции 25 июля 2010 г. Но жили мы не в Венеции, а относительно недалеко от нее в курортном городе Лидо ди Езоло. Всё равно: путь в Венецию занимал около часа (если автобус до Punta Sabbioni, где мы уже пересаживались на катер не стоял в пробках). В Венецию мы тогда ездили 6 раз. И была еще поездка в Падую.
О наших тогдашних венецианских каникулах я написал несколько сообщений сразу по приезде в Москву и ссылки на них даны под этим сообщением.
Кроме того, есть метка "Венеция-10", в постах которой содержатся некоторые детали (названия церквей и дворцов), уже прочно мной забытые, и у меня нет времени всё это раскапывать сейчас.
Фотографии по теме помещены в большой альбом на фликре:

Venezia-10

Я буду стараться придерживаться правила - не более 10 фотографий на день пребывания.
В основном будет чистый показ.
Итак, начинаем отсчет венецианских дней.

Collapse )
Делякруа

Неожиданная ассоциация

Слушаю h-moll'ную сонату Шопена (в исп. Л.-У. Андснеса) и в начале Largo вдруг всплыли в памяти стихи:

И упало каменное слово
На мою еще живую грудь...

Вот вам и Аполлон Мусагет, как характеризует эту часть сонаты Г. Нейгауз. Но в исполнении Андснеса эти первые такты действительно звучат, как неумолимый приговор.
PS. Но вообще слушать романтиков после Моцарта и Бетховена (особенно Моцарта, иногда пребывающего по ту сторону Добра и Зла и которого - иной раз думаешь - интересовала только Красота*) - отдых. Всё тут эмоционально ясно, понятно и просто. При всей гениальности в то же время.
____________________________________
* А Красота - штука сложная и, отчасти, жестокая:

Tread those reviving passions down,
Unworthy Manhood!- Unto thee
Indifferent should the smile or frown
Of Beauty be.
Дали

"Пиковая дама" и "Пиковая дама"

"Дон Жуан" потащил за собой "Пиковую даму" Чайковского, а она, в свою очередь, - повесть Пушкина, перечитанную в N-й раз.
Это поразительно! Каждый раз что-то новое открываешь в этом тексте. В частности, как меняются центры взглядов: скажем, сначала в спальне графини мы смотрим глазами Германна ("Германн был свидетелем отвратительных таинств ее туалета"), а потом вдруг сразу глазами старухи:
"Вдруг это мертвое лицо изменилось неизъяснимо. Губы перестали шевелиться, глаза оживились: перед графинею стоял незнакомый мужчина".
Причем, переключение происходит неожиданно: мы продолжаем смотреть на графиню, и вдруг ее глазами видим Германна.
И таких переключений не так уж мало во всей повести.
Но главное впечатление на этот раз было в другом: повесть Пушкина пронизана не просто иронией, это нечто сардоническое, особенно заключение. Кажется, Байрон сказал про финалы гётевских "Вертера" и "Избирательного сродства", что Мефистофель не мог бы написать лучше. Так тут то же самое. Вспоминается даже издевательская заключительная фраза "Бесов" Достоевского. И тень Достоевского возникает при чтении поминутно.

"Германн трепетал, как тигр, ожидая назначенного времени. В десять часов вечера он уж стоял перед домом графини. Погода была ужасная: ветер выл, мокрый снег падал хлопьями; фонари светились тускло; улицы были пусты. Изредка тянулся Ванька на тощей кляче своей, высматривая запоздалого седока. Германн стоял в одном сюртуке, не чувствуя ни ветра, ни снега".

Федор Михайлович в чистом виде! Например, похожее место в "Двойнике", когда герой впервые видит своего двойника.
***
Опера же Чайковского превращает жесткую сардоническую повесть Пушкина (анекдот!) в мелодраму (со стороны текста), причем иногда не очень хорошего вкуса. А музыка совершенно потрясающая, особенно в плане драматургии оркестровых тембров. Ничего подобного в русской опере нет. И, может быть, не только в русской. И начинаешь думать о Малере - финал "Песни о Земле".
И никто в русской опере не создал ничего подобного инфернальной 4 картине. И в ней, кстати, смерть старухи изображена страшными, сардоническими (!) и натуралистическими "кваканиями" дерева.
И явный прототип всей картины - Секстет (№19) из "Дон Жуана". И здесь не люди, а тени в аду. Особенно сильно это чувствуешь, когда сам играешь.
Бронзино

Венеция: в музее Коррер

Еще немного венецианских меморий.
В музее Коррер мы были 15 августа 2014 г. Фотографии картин у меня моим старым аппаратом совсем не вышли, но могу показать относительно неплохо получившиеся фотографии античных скульптур. Как я понимаю, это была временная выставка.

Фрагменты колоссальных статуй:

1. Голова нимфы (римская копия 2 в. н.э. статуи родосской школы 2 в. до н.э.)
SAM_5442

Collapse )
Бронзино

Рим-Неаполь-Рим (январь-февраль 2018) - 8

29 января, понедельник (Santa Maria in Cosmedin)

Спустившись с Авентина, подойдем к базилике S. Maria in Cosmedin:

Santa_Maria_in_Cosmedin,_Rione_XII_Ripa,_Roma,_Lazio,_Italy_-_panoramio.jpg

Почему-то никто из нас не снял внешний вид, поэтому показываю фотографии из википедии.

Collapse )
Бронзино

Бетховен - Торжественная месса D-dur, op. 123 (Караян/Яновиц, Людвиг, Вундерлих, Берри)

Музыкальный год начал с бетховенской мессы в записи Караяна, которую я очень люблю несмотря ни на какие критики.
Слушая такое сочинение, невольно начинаешь думать, что Бетховен - величайший из великих. Но и правда: он совершил переворот в организации самого музыкального времени и до него ничего подобного в музыке не было, а после него вся музыка 19 века шла по проложенному им пути.
Впрочем, всё это давно и хорошо известно. А в позднем творчестве его мы имеем такой феномен, что никогда великий гений не открывался нам с такой ослепляющей ясностью и с таким устрашающим чистосердечием, и Торжественная месса - одно из самых поразительных свидетельств в этом роде. Это то, что Хайдеггер называл выведением из сокрытости, а также родственно и тому, что отмечал Альберт Эйнштейн у Достоевского: "он [Достоевский] хотел показать нам загадку духовного бытия и сделать это как можно яснее, без комментариев"(*).

Приведу отрывок из романа Т. Манна "Доктор Фаустус", где Вендель Кречмар рассказывает и о сочинении Мессы. На чем основывался писатель, на каких биографических источниках, я не знаю. Кстати, его музыкально-теоретическим консультантом был Адорно, в одном из своих эссе буквально "уничтоживший" Торжественную мессу.

"Collapse )

___________________________________________
(*) В одной беседе с Эйнштейном "Салливэн упомянул о Достоевском. По его мнению, основной проблемой, которой занимался Достоевский была проблема страдания. Эйнштейн отвечал:
"Я не согласен с вами. Дело обстоит иначе. Достоевский показал нам жизнь, это верно; но цель его заключалась в том, чтобы обратить наше внимание на загадку духовного бытия и сделать это ясно и без комментариев" (Б.Г. Кузнецов. Эйнштейн: Жизнь, смерть, бессмертие. - М., "Наука", 1972. - С. 525.)
То есть, это абсолютно противоположно тому, что язвительно констатировал Байрон у Кольриджа, ожидая от последнего объяснения объяснений, т.е. комментариев к объяснениям: "I wish he would explain his Explanation" (Byron. Don Juan, Dedication, II).
Должен заметить, что я сам в молодости, испытав потрясение от одного концерта, на котором была исполнена Торжественная месса (это было 7 апреля 1975 г., дирижировал Ю. Домаркас, который превосходно исполнял в ту пору Мессы и Пассионы Баха, Реквием Моцарта, несколько раз бетховенскую Мессу), захотел сравнить Бетховена с Достоевским в смысле странного синтеза лихорадочности и грандиозности.
Дали

Пересматривая старые фотографии (Венеция: первый взгляд, 25 июля 2010 г.)

Это был наш первый, самый первый, приезд в Венецию. Один мой друг, когда впервые увидел Венецию, разрыдался. Я не реагировал столь эмоционально, но понять его могу.
Просто показываю, почти без комментариев.

SAM_0235.JPG

Collapse )