Tags: Моцарт_мессы

Сагрестани

Хассе и Моцарт

Хассе - Te Deum и Litaniae Lauretanae.
Моцарт - Литании К. 109 и К. 243.

Сочинения Хассе прекрасны, но моцартовские литании совершенно их затмили. Даже в юношеской литании К. 109 музыка воспринимается как гораздо более сложная, чем у Хассе.
А Литания К. 243 (Es-dur, к "Таинству Святых Даров": Litaniae de venerabili altaris sacramento, 1776) просто совершенно грандиозна. Я потрясен. Ее Kyrie (тема которого повторяется в последней части - Miserere) предвосхищает невероятное Kyrie c-moll'ной мессы К. 427 (средний раздел). В этой мелодии слышится даже что-то шубертовское. Великолепная фуга Pignus futurae gloriae.
(См. у Аберта - I 2: 43-44.)



+http://sinbadthesailor1.blogspot.com/2012/03/blog-post_27.html
Сагрестани

Три кёхеля

У Моцарта есть три, идущие по обычному каталогу Кёхеля подряд, очень странных сочинения. Это К. 497, 498 и 499.
Это какой-то выплеск "авангардизма" тем более неожиданный, что ему предшествует вполне безобидное фортепианное трио Соль мажор, К. 496.
Самое замечательное в этой троице сочинение - первое, четырехручная соната Фа мажор, К. 497. В связи с ней можно вспомнить слова Т. Манна: "Леверкюновского во мне гораздо больше, чем принято думать и чем следует думать". В этой музыке есть нечто дьявольское: особенно в бешеной скачке финала, которая в конце концов врезается в пронзительно звучащий уменьшенный септаккорд; а также, по замечательному определению Аберта, "ночное путешествие в субдоминантовую область" в разработке первой части. А вторая часть, это волхвование... Первая тема очень близка к теме арии Графини из 3 действия "Фигаро" (которая, в свою очередь, звучит в двух зальцбургских мессах: К. 317 и К. 337), но сколь различны настроения! В опере нет того загадочного и не определимого словами второго плана, как в сонате. Эта соната вообще кажется мне самой значительной фортепианной сонатой Моцарта. Я окрестил ее моцартовским "Хаммерклавиром", в котором тоже есть нечто дьявольское, дикое. Г. Нейгауз, например, середину Скерцо сопоставлял с той сценой из "Фауста", где Фауст и Мефистофель скачут на конях мимо виселиц.
Про "Кегельштатт-трио" (К. 498) я писал только что и не буду ничего добавлять.
"Хоффмейстерский" же квартет (Ре мажор, К. 499) тоже совершенно удивителен. Менуэт и финал настолько "авангардны", что Мендельсон отдыхает. Может быть, даже и не один, а с Шуманом и Брамсом вместе (но не с Шубертом!). Вообще же сравнивать Мендельсона с Моцартом (что я не так редко слышал от вполне музыкально просвещенных людей; да что там - Рихтер в дневнике писал про Октет: "Как всегда у Мендельсона моцартовское совершенство!". Где мой любимый зверь? :)) все равно, что сравнивать статуэтку в доме бюргера (может быть, даже и вельможи), пусть великолепную, тончайшего вкуса и выделки, с подлинной античной статуей. Оговорюсь, что Мендельсона я при этом сильно люблю. Но просто он Мендельсон, а не Моцарт, хотя явно ориентировался на последнего (как и на Гайдна - в ораториях).
Но вот еще один странный кёхель из 490-ых - Рондо Фа мажор К. 494, которое принято играть в качестве финала в сонате Фа мажор, первые две части которой имеют К. 533. Как необычен конец
этого Рондо! Такое веселенькое начало, а кода - спуск "в холодные подземные жилища" (нечто похожее можно слышать и в финале 7-й сонаты, но не в столь резком исполнении).
Вообще из двухручных эта составная соната мне представляется самой значительной (более значительной даже, чем до минорная). "Соната-масон", как назвал ее Рихтер (и гениально ее исполнял при этом); головоломная, почти неисполнимая. Я страшно с ней мучился, когда учил ее в молодости.

Collapse )
Сагрестани

Месса и опера

Слушал сперва моцартовскую Мессу C-dur KV262 (Х. Кегель, в сборнике Филипса), а она потащила за собой “Тита”. Но не всю оперу я прослушал, а только начиная со второй арии Секста (№19) и до конца (в записи И. Кертеса 1967 г.).

Возникло удивительное ощущение однородности этих двух сочинений (несмотря на то, что они разделены почти всей жизнью автора): месса как опера и опера как месса, во второй, прежде всего, несравненный заключительный хор, хор олимпийских богов, “неземное до”, как написано у Бродского.

Слушал и так живо вдруг вспомнилась Италия, Венеция почему-то больше всего. Но ведь Моцарт пронизан “адриатическим духом” (как бы он ни честил итальянцев) – в существенном отличии от Гайдна и Бетховена.

SAM_0291

Сагрестани

Моцарт - Месса c-moll, K. 427 (Р. Моральт)

Неожиданно для себя прослушал полностью, хотя поначалу хотел слушать только Kyrie. Особенно сильное впечатление сегодня оставили как раз разделы, которые я обычно опускал: Sanctus, Benedictus, законченные куски Credo.
16 мая 2004 г. я написал о своих впечталениях:
Collapse )
Донателло

Моцарт - Vesperae solennes K. 339 (К. Дэвис)

Плюс к этому Kyrie in d (K. 341) и Ave verum (K. 618).
Насколько же Моцарт сложнее Вивальди! (При всей моей любви к последнему.) Духовно сложнее. Сейчас, после того, как я массивом слушал Вивальди, впечатление от Моцарта было разительным. Как у него все с двойным дном, даже в мажорной музыке ощущуется нечто демоническое. "Мефистофель, целующий распятие" (как я сформулировал еще давно, в молодости).
Кстати, впервые был восхищен интерпретацией Дэвиса, все как-то мне в ней чего-то недоставало.
Фуга Laudate pueri и все Kyrie заставили вспомнить гигантские полотна Тинторетто, виденные в Венеции.
( Да, этот город перевертывает сознание, меняет кровь.)
И слушая, понимаешь, что мировоззрение автора было трагическим, как и мировоззрение автора "Феноменологии духа" и "Логики", философии трагической и демонической, несмотря на афшируемое благочестие.
Сагрестани

Две мессы

Вчера: М. Гайдн - "Испанская месса" (1786; дир. П. Немет, Capella Savaria).
Легкая, свелая, и - надо признать - красивая музыка. Две легкие, быстрые фуги (Cum Sancto spiritu и Dona nobis pacem). Слушая Benedictus, я даже подумал о бетховенских мессах (прежде всего, о C-dur'ной, op. 86).
Сегодня: Й. Гайдн - Месса B-dur, "Harmoniemesse" (1802, Вестминстерский хор, Нью-Йоркский филарм. орк., дир. Л. Бернстайн).
Ну тут, как говорится, ex ungue leonem. Мое перо бессильно.
Сагрестани

Пазолини - "Теорема"

Кольридж прав:

And to be wroth with one we love,
Doth work like madness in the brain

Эти строки могли бы подойти эпиграфом к фильму. Хотя тут скорее не гнев, а горькое сожаление, даже отчаяние, как в конце "Скучной истории":

"Нет, не оглянулась. Черное платье в последний раз мелькнуло, затихли шаги... Прощай, мое сокровище!"

Почему "Теорема"? Я не думаю. что из-за "развалин геометрии", как нас хотят наивно уверить некоторые комментаторы.

Здесь слово имеет свой прямой, исходный, смысл: зрелище, театр, divadlo (очень точное чешское слово). То, что нужно только смотреть, но не нужно понимать (через ratio) - как и фильмы Тарковского и, особенно, Параджанова (с которым у Пазолини много общего). Рассказывали, между прочим, что Тарковский, работая с актерами в "Жертвоприношении", просил ни в коем случае не строить роли через интеллект.
Раньше я пытался "понять". Посмотрев "Теорему" впервые, я записал в дневнике:

"Теорема" Пазолини. К сожалению, вдруг прекратилась передача, и фильм не записался до конца. Что я думаю: Пазолини снимает картины о явлении богов и мифических персонажей в современный мир, и здесь, в "Теореме", показано явление бога Эроса. Эрос-андрогин. Бисексуальность.
(10 окт. 1997 г.)

Да, "в молодые наши леты" мы часто хотим истолковать вещи рационально, веря в то, что посредством разума все познаваемо, помня формально о словах Гамлета, но, в сущности, не придавая им должного значения. А ведь есть вещи в принципе иррациональные, как-то постигаемые, но не понимаемые через логику. Как однажды заметил Н.В. Тимофеев-Ресовский, если бы мир был устроен полностью математически, то впору было бы удавиться. Впрочем, логика не есть математика (к счастью). Но и от инструмента логики в высшем смысле (как у Гегеля) тоже многое ускользает. Да и сам великий "панлогист" выстроил в своей логике конструкции ускользания: сущность есть бытие, ускользающее от меры; материя есть сущность, ускользающая от формы...
Нам навязывают (и даже сам автор в какой-то мере) этакое социологическое толкование: фильм показывает обреченность буржуазии, разоблачает ее мир, т.е. мир, построенный на частной собственности. Кстати говоря, тема разоблачения (как физического, так и метафизического) есть, и правда, одна из основных в фильме (как и в "Забриски пойнт" Антониони и, отчасти, в "Скромном обаянии..." Бунюэля). Но это все поверхностно (как и всякая социология) и сути не схватывает. Декларирует политическую позицию, и только.

Нужно СМОТРЕТЬ, не нужно понимать.

Пазолини, как всегда, точен в выборе музыки. Реквием Моцарта, куски которого звучат за кадром, производит тут поистине страшное впечатление. Слышишь, что этой музыкой человеку говорится что-то в последний раз. Пусть мы много раз переслушиваем, все равно, каждый раз будет последним. Последним не для того, кто говорит, а для того, кому говорят. "Когда пред небом в подлинности голой...". Возможно, тем самым автор (вольно или невольно, не имеет значения) подчеркивает мифическое АРХЭ, убивающее время (в прямом смысле, а не как бездельники его "убивают"). Чисто мифические детали картины: новая служанка - тоже Эмилия ("слипание" мифических персонажей с одинаковыми именами, как в "Иосифе" Т. Манна многочисленные Елиезеры), а "прежняя", ушедшая из дома Эмилия, закапываясь в землю, превращается в источник, родник слез - чисто мифическое перевоплощение. Человек-река, человек-дерево...
Гебуртхаус

Моцарт - Месса C-dur, K. 167 ("Месса Св. Троицы")

Наиболее интересны Credo (Et incarnactus, Crucufixus, "провал" - Adagio, piano - на слове mortuorum перед фугой Et vitam venturi) и величественный Agnus Dei.
Дата написания - июнь 1773 г.
Сагрестани

День музыки

Вот мой сегодняшний музыкальный день:
Он начался моцартовской Мессой c-moll (KV 139/47a), после которой последовала органная фантазия фа минор, К. 594.
Печально, но Моцарт сегодня не захватил, хотя месса - одна из сильнейших у Моцарта. Трудно поверить, что это сочинил 12-13-летний мальчик.
Сосредоточенная скорбь медленных разделов К. 594 тоже принадлежит к числу моих любимых мест у Моцарта, но, видно, у меня сейчас неклассическое настроение. Из венских классиков сейчас ближе всего мне Гайдн. Бетховена же совсем не хочу слушать.

Вот Скрипичная соната Уствольской прошла на "ура". Ее завершение - удары смычком по древку - гениальная находка.
Затем последовал Первый струнный квартет Айвза (1896). Такая благопристойная классика a la наш Глазунов.
Потом был просмотр видеозаписи оперы Бориса Иоффе "Эстер". Очень хорошо. Написал ему письмо.
И, наконец, Второй струнный квартет Айвза (1913). Вот это куда авангарднее и куда интереснее Первого. Подумал, что лет в 17, услышь я эту музыку, не вытерпил бы и пяти минут, а сегодня этот музыкальный поток сознания был мне органически близок. Ближе классиков.
Вот такая гремучая смесь.
Сагрестани

Моцарт - Месса C-dur, K. 262 (Х. Кегель)

Эта Месса сияет. Мощь и свет.
Во время замечательной фуги Et vitam venturi слух все время ждет инверсии dux'а, но она так и не приходит (в отличие от фуги Cum sancto spirutu в Мессе К. 427, где она вступает на пике исступления).