Алексей (abel) wrote,
Алексей
abel

Categories:
  • Music:

Иосиф Бродский - 70 лет

Век скоро кончится, но раньше кончусь я.

Ну нельзя так писать! Нельзя произносить заклинаний, как это опрометчиво сделал Дориан Грей.

Как-то слушая в авторском исполнении стихотворение «Ниоткуда с любовью...» (а он еще и ошибся, прочитав не «надцатого», а «надцатого», поспешив из задуманного им обрывка слова, части речи, сделать нелепое полное слово), я нарисовал в воображении такую сюрреалистическую картину (называю «Портрет дамы»): на темном, почти черном, фоне в кресле «ретро», в одежде прежних эпох сидит дама (наподобие гойевской синьоры Бермудес), но вместо головы дамы - распахнутое окно, за которым - абсолютная чернота.

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой уважаемый милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг...


Любимые стихотворения:
ПАМЯТИ ОТЦА: АВСТРАЛИЯ
Ты ожил, снилось мне, и уехал
в Австралию. Голос с трехкратным эхом
окликал и жаловался на климат
и обои: квартиру никак не снимут,
жалко, не в центре, а около океана,
третий этаж без лифта, зато есть ванна,
пухнут ноги, "А тапочки я оставил" -
прозвучавшие внятно и деловито.
И внезапно в трубке завыло: "Аделаида! Аделаида!"
загремело, захлопало, точно ставень
бился о стенку, готовый сорваться с петель.

Все-таки это лучше, чем мягкий пепел
крематория в банке, ее залога -
эти обрывки голоса, монолога
и попытки прикинуться нелюдимом

в первый раз с той поры, как ты обернулся дымом.

1989

РИМСКИЕ ЭЛЕГИИ, III
Черепица холмов, раскаленная летним полднем,
Облака вроде ангелов - в силу летучей тени.
Так счастливый булыжник грешит с голубым исподним
длинноногой подруги. Я, певец дребедени,
лишних мыслей, ломаных линий, прячусь
в недрах вечного города от светила,
навязавшего цезарям их незрячесть
(этих лучей за глаза б хватило
на вторую вселенную). Желтая площадь; одурь
полдня. Владелец "веспы" мучает передачу.
Я, хватаясь рукою за грудь, поодаль
считаю с прожитой жизни сдачу.
И как книга, раскрытая сразу на всех страницах,
лавр шелестит на выжженной балюстраде.
И Колизей - точно череп Аргуса, в чьих глазницах
облака проплывают, как память о бывшем стаде.


Выделил строки, абсолютно заворожившие меня - как ахматовское "Не на листопадовом асфальте" или "The Hollow Men" Элиота.
Tags: Бродский, Гойя, живопись, литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments