Алексей (abel) wrote,
Алексей
abel

Category:
  • Music:

Стиль

Начал читать "Записки гадкого утенка" Г. Померанца и сразу же напал на нечто превосходное:
"В старые годы не было телефона, телевизора, даже керосиновой лампы, но был стиль. Потом появилось много необходимых вещей, а стиль пропал. Последним был французский классицизм: попытка общего стиля цивилизации. После его распада романтики потребовали от каждого неповторимой личной гениальности. Но где ее взять? Начались потуги - и пошлость. Флобер тратил целый день, чтобы продраться сквозь нее и написать одну страницу просто и выразительно. У нас из этой каши насилу выбрались так называемые реалисты XIX века, начиная с Пушкина. Новая норма ориентировалась скорее на Тургенева и Гончарова, чем на гениальных аутсайдеров, но писать можно было и читать тоже".
(Померанц Г.С. Записки гадкого утенка. - М.; СПб.; Центр гуманитарных инициатив, 2012. - С. 7.)
Я подумал, что в музыке было что-то похожее. Бетховен оказался последним представителем некоего Большого Стиля, а потом...
Стиль распался на точки, каждый - сам по себе - стиль. "Стиль - это человек" (но сказано это было в XVIII веке).
Арнонкур как-то заметил, что в XVIII веке композиторы ориентировались на знатоков, в этой музыке многое зашифровано и не доступно лишь слуховому восприятию. Тогда как в романтическую эпоху был уже расчет на значительно более широкую аудиторию, и для восприятия достаточно лишь обычной музыкальности.
Я не готов полностью разделить эту точку зрения, но что-то тут есть, какая-то доля истины. Музыка как бы стала более "материальной" и потому более доступной чувствам, сильнее действующей именно на чувства.
Tags: Арнонкур, Бетховен, Гайдн, Моцарт, Померанц, Флобер, дирижеры, литература, музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments