Алексей (abel) wrote,
Алексей
abel

Category:
  • Mood:

Малер - Пятая симфония (К. Аббадо, Чикагский симф. орк.)

Как только начинается этот инфернальный Кондукт, меня посещает фантастическая мысль, что Малер жил в СССР в 30-е годы. Я вспоминаю картину малоизвестного художника Лучишкина "Шарик улетел" (в Третьяковке, на Крымском валу).
Да, Шостакович испытал сильнейшее влияние Малера, и финал его 4-й прямо восходит к первой части 5-й Малера. Я уже не говорю о том, что наши кинокомпозиторы (да и не только наши) просто крали у Малера пригоршнями. Например, пиццикатный эпизод 3-й части буквально перетащен в какой-то фильм, но только не могу вспомнить, в какой. Кстати говоря, симфоническую поэму Шенберга "Пеллеас и Мелисанда" тоже растащили по голивудским фильмам.
А вот что писал о симфонии Р. Роллан в очерке "Французская и немецкая музыка", вошедшем в книгу "Музыканты наших дней".
"Малер станет вполне Малером лишь с того дня, когда получит возможность сложить с себя свои административные обязанности, захлопнуть свои партитуры, замкнуться в себе и, не торопясь, ждать того времени, когда он вновь останется наедине с самим собой. Только бы не оказалось уже слишком поздно.
Его Пятая симфония, которою он дирижировал в Страсбурге, убедила меня, что ему самая пора прибегнуть к такому решению. Малер отказался в этой симфонии от пользования хорами, составляющих одну из главных прелестей его предыдущих симфоний. Он хотел доказать, что способен писать чистую музыку, и, чтобы лучше подтвердить это, не пожелал, не в пример другим композиторам, участвовавшим в празднестве, напечатать в программе концерта объяснение своего произведения: он хотел, чтобы о нем судили с точки зрения строго музыкальной. Опыт оказался для него опасным. Несмотря на всю настроенность в пользу этого нового произведения, автора которого я уважаю, я не в силах признать, что этот опыт был для него благоприятен. Пятая симфония чрезвычайно длинна - она длится час с четвертью - без того, чтобы размеры ее оправдывались какой-либо внутренней необходимостью; она бьет на монументальность, между тем чаще всего она пуста. Темы архиизвестны. После похоронного марша в бурном темпе, носящего шаблонный характер, где кажется, что Бетховен благоразумно умеряется Мендельсоном, следует "скерцо" или, скорее, венский вальс, где Шабрие подает руку старику Баху. Adagietto полно слащавой сентиментальности. Заключительное "рондо" начинается будто с мыслей Франка: это лучшая часть; оно несется в вихре опьянения; среди взрывов радости раздается хорал; но финал расплывается в повторениях, отягчающих и душащих его. Во всем произведении смесь педантической строгости и несвязности, отрывочности, разорванности, внезапных остановок, прерывающих разработку, паразитирующих музыкальных мыслей, перерезывающих без достаточных оснований жизненную нить".


Как это у Ахматовой? "Так и знай - обвинят в плагиате".
Выдающийся музыколог, что забавно, "прозевал" вторую часть, которая действительно все время прерывается вторжением Кондукта, и возникает наложение двух текстов - как в одной главе "Игры в классики" Кортасара, где авторский текст "прослоен" текстом романа Бенито Переса Гальдеса.

А я не могу теперь слушать Adagietto и не видеть при этом Венецию.
Tags: blogspot, Ахматова, Венеция, Висконти, Кортасар, Малер, Р. Роллан, Шенберг, Шостакович, Шостакович_симфонии, в других сетях, живопись, кино, модерн
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments