January 1st, 2018

Дали

Пересматривая старые фотографии (Барселона, 1 января 2015 г.)

Ровно три года назад мы с женой встречали Новый год в Барселоне. Это был первый (и пока единственный) раз, когда в этот "домашний праздник" мы оказались не только вне дома, но вне родной страны.
Посмотрим на некоторые фотографии трехгодичной давности.
Первый взгляд из окна гостиницы на улице Fontanella, короткой улице, соединяющей площадь Каталонии с площадью Уркинаона (Urquinaona):

DSCN0031.JPG

Collapse )
***
С Новым годом, дорогие друзья!
Бронзино

Бетховен - Торжественная месса D-dur, op. 123 (Караян/Яновиц, Людвиг, Вундерлих, Берри)

Музыкальный год начал с бетховенской мессы в записи Караяна, которую я очень люблю несмотря ни на какие критики.
Слушая такое сочинение, невольно начинаешь думать, что Бетховен - величайший из великих. Но и правда: он совершил переворот в организации самого музыкального времени и до него ничего подобного в музыке не было, а после него вся музыка 19 века шла по проложенному им пути.
Впрочем, всё это давно и хорошо известно. А в позднем творчестве его мы имеем такой феномен, что никогда великий гений не открывался нам с такой ослепляющей ясностью и с таким устрашающим чистосердечием, и Торжественная месса - одно из самых поразительных свидетельств в этом роде. Это то, что Хайдеггер называл выведением из сокрытости, а также родственно и тому, что отмечал Альберт Эйнштейн у Достоевского: "он [Достоевский] хотел показать нам загадку духовного бытия и сделать это как можно яснее, без комментариев"(*).

Приведу отрывок из романа Т. Манна "Доктор Фаустус", где Вендель Кречмар рассказывает и о сочинении Мессы. На чем основывался писатель, на каких биографических источниках, я не знаю. Кстати, его музыкально-теоретическим консультантом был Адорно, в одном из своих эссе буквально "уничтоживший" Торжественную мессу.

"Collapse )

___________________________________________
(*) В одной беседе с Эйнштейном "Салливэн упомянул о Достоевском. По его мнению, основной проблемой, которой занимался Достоевский была проблема страдания. Эйнштейн отвечал:
"Я не согласен с вами. Дело обстоит иначе. Достоевский показал нам жизнь, это верно; но цель его заключалась в том, чтобы обратить наше внимание на загадку духовного бытия и сделать это ясно и без комментариев" (Б.Г. Кузнецов. Эйнштейн: Жизнь, смерть, бессмертие. - М., "Наука", 1972. - С. 525.)
То есть, это абсолютно противоположно тому, что язвительно констатировал Байрон у Кольриджа, ожидая от последнего объяснения объяснений, т.е. комментариев к объяснениям: "I wish he would explain his Explanation" (Byron. Don Juan, Dedication, II).
Должен заметить, что я сам в молодости, испытав потрясение от одного концерта, на котором была исполнена Торжественная месса (это было 7 апреля 1975 г., дирижировал Ю. Домаркас, который превосходно исполнял в ту пору Мессы и Пассионы Баха, Реквием Моцарта, несколько раз бетховенскую Мессу), захотел сравнить Бетховена с Достоевским в смысле странного синтеза лихорадочности и грандиозности.